Дежавю

Вся эта история с переговорами, посредничеством Трампа, его "сделками" с Путиным и обсуждением прекращения военных действий в Украине отсюда, из Израиля, выглядит как дежавю

Достаточно вспомнить события в Газе, чтобы создалось впечатление, что всё это уже было. Может быть, это только моё ощущение – не знаю. Но даже если это субъективное восприятие, одно очевидно: всё происходит буквально "как под копирку".

Практически через пару месяцев после начала войны в Газе, ставшей ответом Израиля на нападение террористов ХАМАС 7 октября 2023 года, начались переговоры об освобождении израильских заложников, захваченных в тот же день, а также о временном прекращении военных действий. Сам факт этих переговоров – их форма, терминология и участие посредников – удивительным образом перекликается с нынешней ситуацией вокруг Украины.

Не нужно быть искушённым любителем политических кроссвордов, чтобы увидеть два ключевых момента, которые особенно бросаются в глаза. Во-первых, и в случае с Израилем, и в случае с Украиной переговоры называются "сделкой". Определение "сделка" подчёркивает торгово-договорной характер процесса: речь идёт не о фундаментальном мирном урегулировании, не о примирении и не о поиске справедливости, а о временной договорённости, рассчитанной на ограниченный результат. Во-вторых, в обоих случаях переговоры ведутся не о мире как таковом, а исключительно о прекращении военных действий на определённый срок и на определённых условиях.

Разница между настоящим миром и прекращением огня принципиальна: мир предполагает окончание конфликта и создание основы для будущих отношений, тогда как прекращение огня – лишь пауза, тактическая передышка перед новой фазой противостояния.

Форма таких переговоров – "сделка" – по своей сути позволяет процессу тянуться бесконечно.

Переговоры по заключению сделок, как в бизнесе, так и сегодня в политике, можно возобновлять, прерывать, снова начинать, усложнять новыми условиями, добавлять посредников и уточнения. Это создаёт удобный инструмент для всех сторон – можно затягивать процесс сколько угодно, а вместе с ним и саму войну, продолжая военные действия в промежутках между очередными "сделками". Таким образом, "сделка" становится не шагом к миру, а способом легализовать затяжной конфликт, переводя его в управляемую и постоянную фазу.

Сделка – это всегда торг. И чем крупнее сделка, тем дольше торг. Участники могут вести переговоры о цене и товаре очень и очень долго – до тех пор, пока не получат наилучшее предложение. В политическом торге ставки и риски всегда высоки, поэтому он может продолжаться годами.

Каждая сторона пытается выжать максимум для себя, затягивая процесс и продолжая боевые действия, чтобы улучшить позиции за столом переговоров. Поэтому это и называется "сделкой" – речь идёт именно о торге, о возможности получить как можно больше за счёт затяжки и давления.

Так переговоры постепенно превращаются в аукцион на крови, где с каждой жертвой и с каждым новым разрушением повышается цена будущих уступок. Израиль уже находится внутри этой реальности, когда война и переговоры идут параллельно, словно рынок под огнём. Украине тоже придётся готовиться к подобному сценарию – к долгому торгу под обстрелами, где каждая новая пауза или "сделка" будет лишь временным этапом на пути к следующему витку конфликта.

Почти два года Израиль живёт в состоянии бесконечных переговоров: ожиданий, обещаний, провалов и новых ожиданий. И всё это – на фоне войны.

Кстати, само определение "сделка" придумал вовсе не Трамп. Ещё Байден обещал: "Сделка будет на следующей неделе, мы продвинулись". Но на следующей неделе всё снова возвращалось на круги своя. Таких обещаний уже были десятки.

Теперь при Трампе – всё то же самое. Вот-вот сделка, "всё на мази", все дружно ждут ответа от ХАМАС. Израильские переговорщики летят в Доху. Уиткофф прилетел, Уиткофф улетел, заявил, что настроен оптимистично. Трамп сказал: "Сейчас будет сделка". Через день-два – ХАМАС не согласился. И всё начинается сначала.

Разве не та же ситуация, что и с Украиной? Только вместо ХАМАС – Путин. А в остальном – даже имена те же: Уиткофф, Трамп. И здесь, у нас, и там, в Украине.

Путин согласен – вот-вот сделка. Путин не согласен – снова согласен, и снова не согласен. А война идёт своим чередом.

Но теперь война продолжается на фоне "переговоров".

В случае с Украиной Путин в этом торге – продавец. Его "товар" – прекращение военных действий. При этом он никуда не торопится.

Европа – покупатель.

Трамп – посредник.

Украина – разменная монета.

Как и в любом торге, продавец и покупатель делают хорошую мину, но друг другу до конца никогда не доверяют.

А в чём, собственно, торг?

Украина по факту уже территориально разделена.

Путину нужны две вещи:

– Во-первых, чтобы признали за ним то, что он, как старый и опытный рэкетир, отжал у Украины;

– Во-вторых, чтобы через сделку получить ещё больше территорий и признание себя равным и "в законе".

У Трампа – своя игра: держать в напряжении и страхе европейских партнёров, продавать оружие, выбивать для себя преференции на территории Украины, а заодно и у Путина. В любой сделке роль посредника самая выгодная. При заключении сделки посредник ничего никому не платит, а после её заключения ни за что не отвечает. Посредник только зарабатывает – без затрат и вложений.

Европа как покупатель готова заплатить Путину эту цену. На самом деле, какая им разница: они платят Украиной. Но Европа по наивности и безвыходности хочет от Трампа как посредника и от Путина как продавца гарантий того, что Путин остановится и после сделки не пойдёт дальше – прямиком в Европу.

Хотя всем прекрасно ясно: российский имперский реваншизм и абсолютистский путинский режим не могут существовать без экспансии. Тем не менее, на Западе всё же на что-то надеются. А что им остаётся? Надежда – последнее средство, когда реальных инструментов не хватает.

Трампу же, по сути, всё равно. Он наверняка понимает, что рассчитывать на то, будто Путин остановится, – занятие пустое. Даже, если это уже будет не Путин, а кто-то другой. Но, а когда Москва пойдёт дальше, в этом для США нет ничего страшного. Напротив – это лишь усилит зависимость Европы от Вашингтона, укрепит американские позиции в мире и позволит нарастить производство и продажу оружия.

Такая ситуация позволяет всем сторонам демонстрировать "стремление к миру" – без мира, и бесконечно продолжать торг и войну.

По событиям в Израиле и вокруг Украины очевидно, что мировая политика движется по одним и тем же лекалам. Меняются страны, меняются поводы, но схема остаётся прежней: кровавый конфликт, давление международного сообщества, посредничество США и разговоры не о мире, а о временной "сделке", позволяющий войне продолжаться столько, сколько нужно игрокам за кулисами.

И именно здесь кроется главная опасность: такие затяжные "сделки" выгодны только сильным игрокам, обладающим ресурсами и влиянием. Для них война превращается в управляемый бизнес, а переговоры – в политический рынок, где торгуются судьбами людей. Кровь и разрушения становятся частью большой сделки, а страдания миллионов – лишь разменной монетой.

Участники конфликтов – будь то Израиль или Украина – неизбежно оказываются заложниками чужих стратегий. Для них подобные переговоры не становятся выходом к миру, а лишь превращаются в бесконечное ожидание, в затянувшуюся паузу, где каждая новая "сделка" закрепляет их зависимость и отдаляет от мира.

Гарик Мазор