Гибридизация "оппозиции"

Принцип работы провокаторов из ГБ гласит: если не можешь избавиться от опасного явления, возглавь его.

Помните, сколько их было — либереальных калифов на час? Рыбкин, Чубайс, какой-то масон Богданов, Прохоров, Хакамада, Нечаев... наверняка кого-то забыл. Каждые новые выборы как минимум пара: коренной и пристяжной — для надёжности.

Некоторые были созданы в недрах "системы", другие постепенно ей инкорпорированы.

На сей раз из созданных была Собчак, из инкорпорированных — Явлинский.

У кого-то из диссидентов советского времени читал, что один из важнейших признаков "внедрённого" — суета и внешняя высокая активность с неизбежным пустым выхлопом в конце. Условие недостаточное, но необходимое.

С другой стороны, в этом принципе есть несомненный плюс — любые конструкции с участием таких персонажей подобны контрацептивам: их можно использовать лишь однажды. Конечно по использовании их можно заштопать, помыть, просушить и вновь пустить в оборот, но слишком уж сие ненадёжно и позорно.

Григория Алексеевича мне искренне жаль, его лебединая песня напомнила ..... Впрочем, оставим.

А Ксения Анатольевна, очевидно, работает не автономно, а от сети, и посему полна энергии. Очевидно, она устраивает "систему", и ей отведена роль "лидера" внесистемной оппозиции.

Однако здесь система сталкивается с неизбежным и неизбывным противоречием: если коммунист или националист — "оппозиционер" в глазах своего избирателя может походить на путинского сторонника до степени неразличимости, то либералу — противнику режима даже отчасти напоминать его сторонника категорически недопустимо — у него качественно другой избиратель. Поэтому так важны нюансы.

Тезис Явлинского: "Надо менять курс" — вроде бы бесспорен. Но именно "вроде бы", ибо оставляет возможность предполагать, что смена курса возможна без смены президента. Явлинский, вероятно, скажет, что о смене президента и шла речь, но несмелый эвфемизм в данном случае решает всё.

Случай Ксении Анатольевны ещё более прозрачен: с её биографией заслужить доверие демократического избирателя можно было лишь последовательностью и прямотой в духе Ильдара Дадина, но никак не фрондёрством средней степени смелости, к тому же в последующих в последующих заявлениях дезавуируемым ей самой.

Позволю себе небольшое отступление. Как и прежде, некие радикальные идеи, по каким-либо причинам симпатичные режиму, как, например, присоединение к НАТО, поручалось озвучить Жириновскому, так теперь пробный шар легитимизации аннексии Крыма при помощи совместного российско-украинского референдума вбросила Собчак. Она вообще играла на его поле. Отсюда — перетекание электората Жириновского к Ксении Анатольевне, подтверждённое членом её избирательного штаба Мариной Литвинович, и вызвавшего столь яростную реакцию штатного кремлёвского клоуна.

Избирательный штаб Собчак заслуживает отдельного разговора, но в данном контексте отмечу лишь, что изобилие в нем всякого рода мелкопаскудных политтехнологов вроде Красовского и Белковского — ещё одна фатальная ошибка (ошибка ли?) в свете перспективы создания подлинно оппозиционной либеральной партии. Слишком пахучи эти маркёры.

Итоги проведённой в рамках дозволенного "избирательной кампании" "демократическими" кандидатами не оставляют надежды на существование в России официально зарегистрированной оппозиционной либеральной партии. "Яблоко", по-видимому, ожидает дальнейшая деградация, а альянс оппозиционных политиков с Собчак подобен заплыву с прикованным к ноге пушечным ядром. Шансы завоевать доверие среди лидеров общественного мнения оппозиции у неё примерно такие же, как у масона Богданова.

Не исключено, что в будущем Кремлю могут понадобиться новые "гибридные оппозиционеры" и "гибридные оппозиционные партии", но при дальнейшем сокращении официально дозволенной "среды обитания" их существование всё более проблематично.

Сказанное оставляет нас с единственной реальной оппозиционной силой на внутриполитической арене — ФБК Навального — факт, оценивать который я не берусь.

Алекс Синодов