Проснулся я, наверное, около 9 часов утра. Около этого, потому что часы обвиняемым в СИЗО не положены. Парадокс: до приговора ты можешь голосовать и быть избранным в органы власти, а вот часы или MP3-плеер тебе иметь нельзя. Хотя время можно узнать и по телевизору, на 5 канале (Петербург) часы транслируются почти круглосуточно, но утром мы ТВ сразу не включаем.
Сон улетучился после характерного скрежета открывающейся кормушки. Это такое маленькое окошко в железной двери, куда передают продукты и прочие вещи в камеру. Пришла продуктовая передача от мамы, или, если быть точнее, заказ, сделанный ею через интернет-магазин.
После получения передачи перешел к чтению одной из книг Бориса Акунина. Читаю здесь много и одновременно несколько книг. Сейчас это Лев Копелев с биографической книгой о своем пребывании в шарашке. Из политической литературы штудирую Маркса "Разоблачения о кельнском процессе коммунистов" и поэтичные тексты субкоманданте Маркоса, ведущего беседы с антикапиталистическим лесным паучком (часть его эссе и партизанских коммюнике написаны от имени жучка Дона Дурито – прим. Каспаров.Ru). Дочитываю "Дон Кихота" и только что прочитал повесть "Полковнику никто не пишет". Немного почитав Акунина, перешел к физическим упражнениям. Их я начал делать (заодно ограничив себя в еде) после того, как сильно располнел.
Еще не успев закончить зарядку, пришлось выходить из камеры на проверку. Это мероприятие направлено на профилактику побегов и заключается в том, что коридорный надзиратель или надзирательницы заходит в камеру и проверяет ее стены на прочность деревянным молотком: вдруг заключенные за ночь выкололи зубной щеткой подкоп? Подобную процедуру описывал и Солженицын в "Архипелаге". Арестанты во время проверки могут подать заявление, положить на почтовый ящик письма и вынести мусор.
В этот раз я жаловался на глаза, которые периодически слезятся. Но медсестра по древней совковой традиции заявила: "Здесь вам не тут" (то есть тюрьма, а не курорт) и окулиста в тюрьме нет. Впрочем, подобное отношение к большинству жалоб на здоровье не мешает регулярно рапортовать суду, что лечение я получаю достаточное и что все условия для моего лечения в СИЗО есть.
Проверка закончилась, но уже через 10 минут приглашают "гулять". Едва успев сполоснуться под раковиной и одеться, выхожу в "прогулочный дворик". Они расположены на крыше тюрьмы. В этот раз он попался маленький, и даже просвет на улицу между стенами и крышей закрыт металлическим щитом. Вчера повезло больше, так как и сам дворик был больше, и сквозь щель даже солнце проглядывало.
Впрочем, погулять толком не вышло, меня забирают в следственный корпус. На минуту возвращаюсь в камеру взять документы и переодеться. И вот меня уже ведут по каменным коридорам "Бутырки", проводят мимо камер, где жили герои "Архипелага "ГУЛАГ" и авторов воспоминаний из журнала "Знамя". В нашей тюрьме сидели многие известные люди: Емельян Пугачев, Махно, Владимир Маяковский, Лев Троцкий, Иосиф Сталин, Александр Солженицын. Из этой тюрьмы под честное слово большевики выпустили на один день анархистов, чтобы они простились с Кропоткиным.
В здешних камерах в 20-х (XX века — прим. Каспаров.Ru) ждали суда и члены Партии социалистов-революционеров. Здесь же несколько дней провел Гусинский, после у него вы... (неразборчиво — прим. Каспаров.Ru) контроль над старым НТВ. Помню, митинг в защиту НТВ на Пушкинской стал первой публичной акцией, которую я посетил.
Впрочем, вот и следственный кабинет. Здесь следователь и одетая в кожу следовательница знакомят меня с последним томом "болотного дела". Прочитав его, перехожу к просмотру видео (20-минутный отрывок), снятого полицейским агентом 6 мая. Впервые за 7 месяцев держу в руке мышку. Но вот заканчивается время обеда, и мне пора в камеру.
Но не все так просто — сначала шмон, к нему мы вроде бы привыкли, например, при входе на митинг, на там хотя бы не заставляют снимать носки.
После шмона отводят в маленький прокуренный и грязный бокс. Там уже есть арестанты, и разговор начинается стандартно:
— Здорово.
— Здорово.
— Какая статья, хата?
Отвечаю, начинается разговор про митинги оппозиции. Один из арестантов вспоминает, что он мимо проходил около митинга на Сахарова.
Через некоторое время ведут обратно в камеру. Тут пора и пообедать, тюремную баланду я не ем — она не вегетарианская и отвратительно приготовленная. Так что ем то, что передают в передачах. На завтрак у меня было немного йогурта. На обед — рис с фасолью и сметаной, половинка соленого огурца, растворимый борщ, орехи и половина "Баунти".
После еды и до отбоя (иногда выключают свет) читаю книги, а также газеты и журналы. Полезного выписываю тоже много: "Новую", "НИ", "Независимую", "Труд", "Коммерсант", New Times, "Огонек", "Афишу", "Страну игр". А также занимаюсь бытом.
В 22:00 отбой — теперь можно только смотреть ТВ. В этот раз ничего не было интересного, хотя иногда и что-то стоящее показывают, например "Меланхолию" Ларса Фон Триера.
Живем мы, как вы видите, лучше, чем в ГУЛАГе, но и до европейских стандартов очень далеко.
Редакция Каспаров.Ru благодарит за помощь портал "РосУзник" и напоминает, что каждый может отправить письмо любому из обвиняемых по политически мотивированным делам через специальную форму на сайте проекта.
Ранее в рамках проекта опубликованы письма Ярослава Белоусова, Надежды Толоконниковой и Артема Савелова, а также анонимное письмо о "разводках" в СИЗО одного из "узников 6 мая".
Вы можете оставить свои комментарии здесь
Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl + Enter
Уважаемые читатели!
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны»)
Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
